Ода х**

Восстань, восстань и напрягайся,
мой х**, мужайся, стой, красней,
на грозну брань вооружайся
и стену ты п**** пробей.
Пробей и, кровью обагренный,
явись, сугубо разъяренный,
удобен к новым чудесам.
Да возгласят хвалы повсюду
тебе, герой, другие уды,
воздвигнув плеши в небесам.

В источник п****й окунися,
но пламень свой не утиши.
В крови победы омочися
и плешью х** стихи пиши.
Хвали себя, колико можно,
чтоб быть хвалёну, хвастать должно,.
Дар гибнет там, где славы нет.
Хотя ты грановит и ярок,
хоть красен, толст, ретив и жарок,
не скажешь – не узнает свет.

Се, уж таинственною силой
тебя колеблет ратный жар.
Восстал герой, влекомый жилой,
восстал, готов свершить удар.
О витязь! красный и любезный!
Героев больше всех полезный!
Без браней и без всяких сбруй.
Тобой природа вся живится,
тобой всё тешится, родится,
тобой, всех благ источник, х**.

О! дар из всех даров дражайший!
Ты, х**, всего нежнее нам.
Для нас ты к счастью путь сладчайший,
орудие утех п****м.
И радость только там родится,
где х** стоит, где он ярится.
Геенна там, где х** нет.
Когда б Судьба тя не создала,
природа б ц****ю страдала,
и пребыл бы кастратом свет.

Ты всех и вся равно прельщаешь,
Когда ты крепко лишь стоишь.
Равно в треухе утешаешь,
как и под чепчиком манишь.
Коль девушка когда стенает,
о чем? тебя она желает,
ценою крови х** купить.
О чем же там вдова крушится?
Что нечем ей повеселиться.

Молодка, облившись слезами,
рыдает, проклиная щель,
царапает п***е руками,
коль отлучен от ней кобель.
Молодушка о том крушится,
что больше не стоит, валится
хозяинов буйной кутак.
Весь свет тебя, х**, прославляет,
хоть именем не называет,
но делом х** служит всяк.

Гомер на лире велегласной
не гнев Ахилла воспевал.
Тебя он пел, о! х** прекрасный!
Хоть х*** он не называл.
Коль Бризеида бы смягчила
е***к Ахиллов, что вздурила,
то не сердился б воин сей
и в славу б те еще е***и
цари, кои как прах пропали,
сраженны плешью, х**, твоей.

Когда п***ы Ахилл лишился,
он х**м плошки разбивал.
Но чтоб он в гневе усмирился,
Патрокл ему в чадрон давал.
Потом, когда сего убили,
тогда-то х** рассердили.
Он взял копье и шел на брань.
Разил, губил всех без пощады.
Приамовы тут пали чады,
почувствуя елды сей длань.

Дидона, против всех воюя,
могла ли прятися с тобой?
На вертеле то рянска х**
сама изжарилась с п****й.
А та, не х**м ли сраженна,
п***а, к звезде что обращенна,
когда уже пропал в ней смак?
Диана, х** не знав, гордилась.
Сама, увидевши, взвалилась
к Андимону на кутак.

Колико крат не унижался
Юпитер, позабыв себя,
в быка и гуся обращался,
чтоб только усмирить тебя.
Венера целый свет прельщала,
однако же не устояла
против кривого мужика.
Красы, всю хитрость истощила
на то, чтоб наконец хватила
кузнечна жарка елдака.

Живи, о х**! и утешайся
бессмертной славой сих побед.
Е** и в веки не прельщайся
на гибельный премудрых след.
Они природу посрамляют
и, бедные, п**** не знают.
П****, чего приятней нет!
Когда б одни лишь мудры жили,
они б в пять лет опустошили
сей людный и прекрасный свет.

О вы! Парнасские питомцы!
Составьте велегласный хор.
Писатели и стихотворцы,
и весь чистейших сестр собор.
Согласно х** прославляйте.
Из рода в род стоять желайте.
Да он вдохнет вам жар как петь.
А я вам подражать не буду,
и то во веки не забуду,
что х** нам дан на то, чтоб еть.
(17.. год)